Блог о Китае

В настоящее время Китай является главным потребителем и производителем многих видов высокотехнологичной продукции и одновременно имеет долгосрочную перспективу экономического роста — что позволит этой стране влиять на стандарты как на внутреннем, так и на международном рынках. По мере того, как китайские стандарты будет принимать все большее количество стран, китайские компании во все большей степени будут определять расстановку сил в сфере международного высокотехнологичного производства.

Компании, недооценивающие влияние Китая в этой области рискуют понести значительные потери и быть вытесненными с рынка. В войне стандартов Китай может использовать такие факторы, как привлекательность своих огромных рынков и высокие темпы экономического роста.

Начать с себя

Так китайский сегмент Интернета в течение двух лет может обогнать США по количеству пользователей, утверждает Китайский информационный центр сетей интернет (CNNIC). В 2006 году онлайновое население страны выросло на 23,4% — до 137 млн. человек. Американские аналитики не согласны с выводами авторов полугодового доклада из Китая. Сейчас в США насчитывается 210 млн. пользователей, а Китай, по прогнозам JP Morgan, к 2010 г. наберёт лишь 190. Темпы роста онлайнового населения за «великим китайским брандмауэром» поставили рекорд в 2002 г. — 75,4%. В 2004 г. прирост составил 18,2%, в 2005 г. — 18,1%.

Рынок онлайновых игр в Китае за 2006 год вырос на 73,5% и составил 6,54 млрд. юаней, что эквивалентно $839 млн. Причем 65% пришлось на игры местного производства. Рынок онлайновых игр, произведенных местными разработчиками и потребленных местными геймерами, составил $544 млн., а на экспорт ушло игр на сумму $20 млн., что составляет 2,4% от всего рынка. Сейчас в Китае работает 14 тысяч разработчиков игр, что на 11% больше, чем в конце 2005 года. Правда, количество студий увеличилось всего на 8 и теперь составляет 90 штук. Для сравнения, в 2005 году было открыто 24 новых студий разработчиков онлайновых игр.

Ещё в Китае используется собственный стандарт связи 3G (который также утвержден на международном уровне), и, так как страна является крупнейшим рынком сотовой связи, китайские компании имеют все возможности для определения нового стандарта 4G.

Всё идёт к тому, что китайские производители ИТ сначала насытят новой продукцией внутренний рынок, а потом начнут экспортировать свои технологии на развивающиеся рынки — такие, как Юго-восточная Азия и Ближний Восток.

Например, китайская компания Lenovo уже успешно закрепляется на внешних рынках благодаря новой продукции, среди которой дешевые настольные системы и ноутбуки для мелких фирм и частных лиц под собственным брендом. В 2006 году продажи компьютеров Lenovo начались одновременно в 10 городах по всему миру, включая Нью-Йорк, Париж и Турин. В последнем городе компания стала одним из крупнейших спонсоров Олимпийских игр, стремясь сделать свой бренд узнаваемым за пределами Китая.

Эксперты отмечают, что Lenovo сделала первую попытку вывода собственного бренда на рынки США и европейских стран после покупки компанией подразделения IBM по выпуску ПК, и если Lenovo удастся такой смелый шаг глобальной экспансии, она действительно сможет стать таким же мировым брендом, как и IBM.

Процесс запущен

Например, в планах Китая — создать отечественную индустрию программного обеспечения, не зависящую ни от иностранных технологий, ни от расходов на приобретение лицензий, ни от каких-либо ограничений. Китай также ставит своей целью сделать программное обеспечение доступным по цене — что, в свою очередь, обеспечит преимущество дешевых и бесплатных операционных систем.

Также в Китае была создана рабочая группа по разработке национальных стандартов технологии радиочастотной идентификации (RFID). По некоторым сообщениям, рабочая группа сделала выбор в пользу международных стандартов; по другой информации, китайские специалисты разрабатывают собственные стандарты. Несовместимость с международными стандартами может привести к столкновению интересов развивающегося китайского рынка информационных технологий и главных покупателей китайской продукции.

В настоящее время китайские компании продвигают на рынок преемника стандарта лазерных дисков DVD. Он называется Усовершенствованный Универсальный Диск (EVD) и предлагает более высокое качество звука и изображения, чем DVD. В добавок Китай разрабатывает собственные стандарты технологии сжатия аудио и видео сигналов. Новый стандарт, называемый AVS, конкурирует с MPEG-4 и H.264 и может вытеснить повсеместно принятый сейчас стандарт MPEG-2. Сейчас EVD базируется на стандарте MPEG-2, однако ожидается его переход на новый стандарт AVS — и это позволит китайским производителям предлагать передовые видеоплейеры, поддерживающие только китайские технологические стандарты.

От разработки операционных систем и программных приложений и до создания информационных носителей и систем беспроводной и спутниковой связи — во всех этих сферах государственные органы и коммерческие компании Китая работают над созданием новых технологических стандартов, которые, если приживутся, обеспечат Китаю значительное экономическое преимущество.

В начале нового тысячелетия правительство в Пекине велело всем компаниям с китайским капиталом настроиться на инновации и расширить рынки сбыта. Дорогу проложили японские и корейские соседи. Sony и Samsung звучат в достаточной степени гордо и вразумительно, чтобы бойко продаваться по всему миру. Китайские компании тоже приступили к построению брендов.

До сих пор китайские компании, по сути, следовали модели B2B. Для конкуренции на международном уровне они довольствовались сочетанием хорошей продукции и низких цен. Названия самих компаний, при этом, имели довольно странные для некитайцев формы, что, зачастую, и являлось одним из главных тормозов в распространении их продукции и услуг. Да что там рассуждать? Путешественники, например, скорее предпочтут самолет под названием GE, подразумевающий проверенную временем серьезность, а не под выдуманным названием Lucky Skydust, с тыльной стороны которого написано «Сделано в Китае». Вот и весь сказ.

Еще десятилетие назад качество китайских товаров во всем мире считалось плохим. Но прошло время, и из производителя ширпотреба — рождественских украшений, игрушек, обуви и одежды — страна превратилась в поставщика отличных телевизоров и холодильников, а подавляющее большинство ведущих мировых компаний с удовольствием ставят свои логотипы на изделиях с надписью «made in China».

Сегодня более 30% китайского экспорта — это электроника, бытовая техника и оборудование раскрученных торговых брендов. Мнение о, якобы низком качестве китайских товаров существует до сих пор, однако, как считают многие, это уже не более чем стереотип. Американская торговая сеть Wal-Mart, например, настолько доверяет качеству китайских товаров, что в 2002 году закупила их на сумму в 14 млрд. долл. Это 13% всего тогдашнего американского импорта из КНР.

Собственные предприятия в Китае уже построили или строят многие транснациональные корпорации, в том числе производитель мобильных телефонов Motorola, гигант рынка потребительской электроники Philips и компания General Electric, выпускающая все, что связано с электричеством, — от лампочек накаливания до гигантских турбин.

Мнения специалистов

Угроза для рынка бытовой техники или нормальный рыночный процесс? Сложившуюся ситуацию оценили руководители компаний-производителей из разных регионов мира.

Антон Чумаков, коммерческий директор Electrolux в России:
«Я вижу два аспекта этого вопроса. С одной стороны, китайские производители, которые снижают себестоимость своих товаров по минимуму в основном за счет дешевой рабочей силы и низких затрат на все комплектующие — это одна история. Ничего плохого в их появлении в принципе нет. Ситуация естественная. С другой стороны, есть производители, которые снижают себестоимость за счет качества. Если раньше они являлись в основном поставщиками российских компаний, размещающих у них свои заказы, то теперь эти китайские производители сами выходят на рынок России. Это гораздо опаснее, поскольку в продаже появляются товары, которые не удовлетворяют никаким стандартам. Граница между этими двумя частями производителей размыта.

Есть несколько способов противостояния. Некоторые производители, размещая у китайцев заказы, сами осуществляют шефский контроль качества. Это все равно не приводит себестоимость на уровень китайской продукции, однако радикально снижает ее по сравнению с европейским производством. Второй способ — ужесточение контроля над потребительскими свойствами товара. Это каждодневная работа на уровне розницы — некачественные товары не должны доходить до прилавка. Третий способ можно сформулировать так: поскольку запретительными мерами нельзя добиться ничего толкового, то нужно повышать уровень потребительской культуры, что относится как к производителям, так и к государству«.

Эдуард Поляков, генеральный директор компании Polar:
«Нормальный процесс. Экспансия со стороны китайцев идет уже давно. Практически вся бытовая техника производится в КНР. Их главный козырь — дешевая рабочая сила. Производственный потенциал Китая используется всеми игроками рынка. По некоторым товарам мы также заказываем в этой стране комплектующие.

В Китае много разных производителей. Есть предприятия, которые работают по современным стандартам и делают продукцию хорошего качества. Таких большинство. Конкуренция всегда была и будет. Конкурентов может быть сколько угодно. Важно, чтобы компания работала на рынке правильно, соблюдая цивилизованные правила игры, а откуда она — не имеет значения. Не надо ни с кем бороться, надо грамотно сотрудничать и кооперироваться.

Мы сейчас имеем достаточно мощностей, чтобы покрывать свой потенциал продаж. Стараемся делать технику качественнее и дешевле. И никогда не скрывали, что комплектующие заказываем в Китае. Себестоимость снижаем за счет логистики и закупочных цен на комплектующие. В отношении цена-качество на первом месте для нас всегда стоит качество продукции«.

Хироаки Матсубара, генеральный менеджер департамента бизнес-планирования группы компаний Pioneer:
«Естественно, что вопрос цены упирается в вопрос стоимости рабочей силы. Рабочая сила в Японии в три — пять — двадцать раз дороже, чем в Китае. Pioneer инвестирует значительные средства в технологии. Мы не конкурируем с китайцами по технологиям. Японские компании постепенно переводят производства в Малайзию и Таиланд. Пока вопрос о переводе производства в Россию не стоит. Но рассматривается возможность перевода производства в Восточную Европу. В связи с усилением роли таможенных барьеров, которые создаются между Восточной Европой, в частности, Россией и Западной Европой, для нас вопрос стоит достаточно остро. Но так как его решение весьма затратно, то требует детального изучения. Чтобы открыть завод, производящий качественную продукцию, необходимы прежде всего людские ресурсы. То есть специалисты, которые могут эту продукцию, во-первых, разработать, а во-вторых, произвести.

Если говорить о производственной активности в России корейских компаний, то они ведут себя так активно потому, что начинали с нуля. А у японцев уже был стабильный рынок, и поэтому необходимости торопиться не было. Политика Samsung и других компаний такова, что они идут в первую очередь на те рынки, которые не заняты большими японскими корпорациями. И уже заняв позиции на этих рынках, атакуют позиции в Западной Европе и США.

Что касается китайцев, то мы не конкуренты с точки зрения технологий. По цене и стоимости труда мы соперничать с ними никогда не сможем. Поскольку китайцы удовлетворяются значительно более скромными жизненными стандартами. У нас есть две вещи, в которые мы вкладываемся. Первое — наши технологии, и здесь мы всегда будем на шаг или два впереди китайцев. Нельзя скопировать то, чего еще нет. Pioneer имеет значительные инженерные наработки и такое количество квалифицированных инженеров, которого нет у китайцев. В этом плане мы будем всегда опережать китайцев. С другой стороны, у Pioneer есть такая вещь, как бренд. Наш бренд создавался с 1937 года, он узнаваем и предпочитаем людьми, которые не станут покупать китайское изделие, на сколько бы дешевле оно ни стоило. Эти два конкурентных преимущества, мы уверены, будут приносить нам успех и в дальнейшем«.

Дмитрий Ерохов, B2C-директор Philips Consumer Electronics в России:
«Процесс развития китайских производителей бытовой электроники и их стремительного выхода на рынок оказывает определенно положительное влияние на всех участников этого рынка, включая и потребителей, и производителей.

Основным параметром, благодаря которому китайские предприятия с успехом конкурируют с традиционными производителями, является более низкая стоимость выпускаемой продукции. Естественно, это выгодно покупателю, который желает приобретать современную технику за меньшие деньги. Однако если учитывать тот факт, что такая стоимость складывается не только благодаря дешевой рабочей силе и другим факторам производства, но и из-за отсутствия масштабных проектов в области исследований и разработок становится понятным место традиционных грандов в сфере бытовой электроники, тратящих миллиарды на R&D ежегодно. Сегодня действительно революционные и высокотехнологичные продукты выпускаются только лидерами индустрии.

Рынок бытовой электроники — это очень гибкая и динамичная среда. Производители постоянно находятся в поиске новых идей и стараются активно следовать духу времени и современным тенденциям. Так, например, дизайн телевизоров Philips меняется с интервалом не реже, чем раз в год. Фирменные технологии появляются в новых продуктах еще быстрее, постоянно совершенствуясь и дорабатываясь. На рынке до сих пор нет аналога технологии Ambilight, четвертая версия которой недавно была представлена широкой публике.

Наступая на массовый рынок бытовой электроники, китайские производители побуждают других участников совершенствовать свои продукты и предлагать устройства, которые не только дополняют, но и открывают новые категории продукции. Таким образом, процесс развития технологий и продуктов в условиях конкуренции традиционных и китайских производителей бытовой электроники только ускоряется, что является абсолютно нормальным рыночным процессом«.

Оружие — брендинг

Осознав свои ошибки и не желая довольствоваться исполнением чужих заказов, руководство Китая пришло к вполне современной идее — необходимости овладения искусством брендинга. Причем идея получила настолько общегосударственный смысл, что для этих целей было выделено 15 миллиардов бюджетных долларов. И покупать предстояло не просто компании и бренды, а все в полном комплекте, прямо с командами по управлению этими самыми брендами. Например, в 2005 г. Nanjing Automobile Group приобрела британского автопроизводителя MG Rover Group за ?53 млн. ($100 млн). В рамках сделки было приобретено портфолио брендов, включая Austin (основан в 1905 г.), Morris (1910 г.), MG (1923, 1924 или 1925 г., в зависимости от источника данных) и многие другие известные в автомире.

Автомобилями, естественно, дело не ограничилось. Ведущий производитель бытовой техники в Китае Haier Group также приобретает местные бренды в США в рамках глобальной стратегии брендинга, чтобы позиционировать компанию как местное название на разных рынках мира. Haier — уже третий по величине бренд бытовой техники после Whirlpool и GE. Его продажи по всему миру превышают $12 млрд. И этот китайский гигант конкурирует в таких категориях, как холодильники, кондиционеры, стиральные машины, телевизоры, мобильные телефоны, домашние кинотеатры, компьютеры, водонагреватели и DVD-плееры.

В 2004 г. Interbrand провел опрос читателей brandchannel и обнаружил: по мнению 79% респондентов, обозначение «Сделано в Китае» вредит китайским брендам. Понятно, то, что вредит, теперь определено и найдено. А что же не хватает, чтобы чувствовать себя равными среди равных? Оказывается, не хватает совсем немногого, а именно, всего двух вещей: эмоциональных аспектов и управления брендом.

Для примера можно привести предпочтения китайской молодежи — «сегмент», который составляет около 200 млн. человек. По данным проведенного в Китае опроса, самыми классными китайскими брендами эта группа считает Haier, Lenovo (компьютеры) и Li Ning (спортивная одежда и обувь). Во главе всех трех брендов стоят харизматичные лидеры, о которых много рассказывается в СМИ. Но их бренды имеют довольно слабое эмоциональное воздействие вне Народной Республики, где эти лидеры неизвестны.

В рамках того же опроса молодые китайцы также назвали самые классные бренды в мире — Nike, Sony, Adidas и BMW. В этом их мнение совпадает со взглядами многих молодых людей мира. Когда-то у этих лучших глобальных марок были сильные харизматичные лидеры, а теперь они занимают уникальные позиции благодаря своим собственным преимуществам. Эти бренды сосредоточены, работают на основе прекрасных идей и сочетают эмоциональные и функциональные аспекты, актуальные для своей внутренней аудитории. В целом ими управляют, и они взывают к эмоциям.

Самым логичным шагом для всемирного продвижения стало спортивное спонсорство. Производитель сотовых аппаратов Kejian в течение нескольких сезонов поддерживал английский футбольный клуб Everton, поскольку в его составе играл китайский легионер Ли Тай. Болельщики на родине Ли Тая следили за его успехами и обращали внимание на имя марки, нанесенное на его футболку. Но руководство Kejian почему-то упустило шанс, не попытав счастья в Британии… Впрочем, все приходит с опытом. Весной 2003 г. команда «Формулы-1» Jordan заключила соглашение с китайским центральным телеканалом CCTV, нанеся его логотип на свои болиды.

Компьютерный гигант Legend выступил с инициативой быть главным спонсором Олимпийских игр в Пекине в 2008 г. Зимняя Олимпиада в Турине в 2006-м также пройдет при его поддержке. По этому случаю Legend даже сменил имя на более выгодное с точки зрения рынка — Lenovo.

Успешные китайские бренды

FAW Group, автомобили
Руководящий состав китайского автопроизводителя с соответствующим названием First Automotive Works задался целью не только пересадить своих соотечественников с велосипедов на автомобили, но и обслуживать крупных мировых производителей (Volkswagen, Daewoo, Mazda and Toyota) и даже экспортировать товары в страны Азии. Продукция группы FAW не несет на себе легендарного флера, поскольку большая ее часть разработана в сотрудничестве с более опытными товарищами. Как, например, лимузин Hongqi, являющийся чуть ли не точной копией небезызвестного Lincoln Town Car. Тем не менее, это государственное предприятие в прошлом году умудрилось экспортировать 10 тыс. единиц продукции. Через пять лет планируется выпускать по 2 млн транспортных средств ежегодно.

Tsingtao Beer, пиво
Пивоварне Tsingtao более сотни лет, ее основали немецкие поселенцы, но это уже неважно: легкое пиво отлично продается в китайских ресторанах Лондона, Нью-Йорка и Сиднея потому, что считается традиционно китайским. Бренд Tsingtao известен в мире, но даже его можно назвать брендом с натяжкой: особых атрибутов и ассоциаций его имя не несет.

Lenovo, компьютеры
Крупнейший в Китае производитель компьютеров, контролирующий к тому же 25% азиатского рынка, обзавелся глобальными претензиями и в декабре прошлого года приобрел за $1,25 млрд компьютерное подразделение не чье-либо, а корпорации IBM. Предвкушая успех от продажи столь известных брендов, как ThinkPad, компания сменила свое английское имя Legend, весьма, нужно сказать, распространенное в корпоративном мире, на странное, но запоминающееся — Lenovo.

Haier, бытовые товары
Утверждается, что доля стодолларовых холодильников Haier на рынке США составляет 50%. Цифра спорная, однако холодильники, морозильники и кондиционеры Haier впрямь хорошо известны в Америке. К сожалению, не столько высочайшим качеством, сколько низкими ценами. Для того чтобы избавиться от имиджа дешевки, Haier движется тем же путем, что когда-то Sony и Samsung, — старается экспортировать товары классом повыше, к примеру, винные кейсы. Компания, находящаяся в коллективной собственности 30 тыс. своих сотрудников, построила полтора десятка заводов за границей, в том числе на Филиппинах и в Иране.

Tong Ren Tang Technologies, медицина
Вот уже три столетия препараты традиционной китайской медицины продаются под маркой Tong Ren Tang и известны в Британии, Австралии, Таиланде и США. На внутреннем рынке доля компании минимальна, зато нет проблем с экспортом.

Han Feng, дизайн
Хан Фен, проведя несколько десятилетий за границей, вернулась на родину. Европейцы расценивают ее работы как экзотические, соотечественники — как ультрамодные.

Pearl River, музыкальные инструменты
Государственный производитель пианино и роялей занял второе место по экспорту этой продукции в США. Партнерство с Yamaha намерено подогнать качество «начинки» музыкальных инструментов под их великолепный внешний вид.

Shanghai Tang, мода
Шелковые жакеты, вышивка с драконами, высокие воротники пиджаков и прочие элементы классического китайского костюма не сходят с мировых подиумов. Жители самого модного государства XVII века, Франции, на Китае просто помешались. А что же сама китайская мода? Неужели ее не существует? Модный бренд Shanghai Tang, смешавший народную классику с международной современностью, претендует, чтобы о нем говорили «haute couture по-китайски». Это преувеличение, но товары в самом деле оригинальные и достойные.

В августе 2002 года МВД России сделало заявление, что количество незаконных мигрантов из Китая, находящихся на территории Российской Федерации, составляет около 700 000 человек, а в некоторых районах Дальнего Востока китайцев проживает уже примерно в два раза больше, чем коренного населения. Через год в российских СМИ были опубликованы новые данные, по которым число китайских мигрантов выросло до 1,5 млн. человек. Россияне напряглись — собственная рождаемость падает, население сокращается, а перенаселённый Китай тянет свои демографические щупальца.

Переживания за здоровье нации достигли пика в 2003-м, когда одна столичная газета заявила, что в России проживает уже 3,26 млн. китайцев. И тут, к всеобщей радости, грянула перепись. Выяснилось, что в России постоянно проживает всего 35 000 этнических китайцев. Из них 30 000 — граждане КНР. Для сравнения, в Китае постоянно проживает около 20 000 русских, в том числе 5000 — граждане России.

Прибавилось ясности и с количеством временных мигрантов. После анализа и проверки фактических данных по пересечению границы в обоих направлениях выяснилось, что за последние пять лет в России никогда не было единовременно более 300 000 китайцев. И такая численность, к слову, вполне соответствует исторической традиции. Например, с 1900-го по 1910 год количество китайцев, ежегодно въезжавших на территорию Дальнего Востока для сезонных работ, колебалось в пределах 75 000 — 200 000 человек, а число постоянно проживавших составляло около 150 000 человек (около 12% жителей региона).

Однако в 2006 году, по словам заместителя руководителя Федеральной Миграционной Службы РФ Константина Ромодановского, число легальных трудовых мигрантов, проживающих на территории России, достигло миллиона человек, причем примерно четверть из них — китайцы. Более того, по общей численности легальные гастарбайтеры из Китая стали в этом году самой многочисленной группой, обогнав украинцев. У многих это вызывает беспокойство.

Оглянитесь вокруг. Вы увидели китайца? Если не живете в регионе, граничащем с Китаем, или рядом с Институтом Дружбы Народов или Международных Отношений, скорее всего, не увидели, или вам, можно сказать, повезло. Вы обнаружите таджиков и узбеков, работающих дворниками в вашем дворе или строящих соседскую дачу, армян — на строительных, а азербайджанцев — на продовольственных рынках, и почти везде — украинцев. Которых, по официальным данным, меньше, чем китайцев. Возникает вопрос: где китайцы?

Настоящая проблема заключается в легальности миграции. Специалисты ФМС считают, что в России проживает не менее 5 миллионов нелегальных гастарбайтеров (в пять раз больше числа официально зарегистрированных). При этом их количество может достигать (опять же, по данным ФМС) 15 миллионов. По данным других источников, количество нелегалов составляет до 25 миллионов человек.

Разумно предположить, что из этих 15-20 (возьмем средние цифры) миллионов 3-5 должны быть гражданами Китая. Но тогда мы опять же должны на каждом шагу встречать выходца из Поднебесной Империи. Итак, ответ прост: большинство мигрантов из Китая (в европейской части РФ — до 80 %, в приграничных регионах — 60 — 70 %) находятся в России легально, в отличие от тех же таджиков, узбеков и украинцев. Согласно неофициальным сведениям из миграционной службы, по совершенно простой причине: государственная граница между Китаем и РФ — все-таки государственная граница. Просто так ее (при любом упрощенном режиме, действующем в приграничных областях) не перейти. Зато границу между РФ и бывшими союзными государствами (кроме Прибалтики) пересечь достаточно просто.

Другое дело, что многие легально въехавшие в РФ граждане Китая остаются здесь после окончания срока действия своих документов на въезд или работают, хотя приехали по «гостевым» документам. И все-таки, таких не очень много. Мигрантам часто приходится ездить из одного пункта в другой, и им не выгодно получать проблемы на границе.
Получается, китайских экономических мигрантов в России на порядок меньше, чем остальных, если учитывать нелегалов. Количество гастарбайтеров из Поднебесной следует оценить в 220-270 тыс. человек, не более того. Вот почему вы не видите китайцев — их слишком мало в наших, российский, масштабах.

Обратная сторона гастарбайтера
Основные претензии к нелегалам общеизвестны: они не платят налоги (прямые убытки оцениваются в 8-10 млрд. руб. ежегодно) и перебивают рабочие места у коренных жителей. С налогами всё ясно. А вот отбирают ли китайцы рабочие места у коренных жителей — это вопрос спорный.

В европейской части страны (здесь находится примерно 20% от общего количества гастарбайтеров — выходцев из Китая) их подавляющее большинство. Это, прежде всего, торговцы товарами китайского производства на рынках, рабочие на подпольных фабриках (очень немного — дешевле привести готовый товар, чем обустраивать производство) и всякие исключительные случаи вроде поваров в ресторанах китайской кухни и т.п. Подавляющее большинство живущих в европейской части РФ граждан Китая не собираются здесь оседать: либо хотят перебраться отсюда дальше на Запад, либо накопить денег и завести свое дело на родине.

В пограничных областях дело обстоит несколько иначе. Плотность российского населения там намного меньше, и выходцы из Китая стали привычными на улицах еще в XIX столетии. В наши дни их основные сферы деятельности: торговля (китайскими товарами), работа на предприятиях, набрать на которые российскую рабочую силу очень тяжело, другие промыслы с той же проблемой и сельское хозяйство, чаще всего, в виде выращивания овощей для продажи городскому населению. За последнее следует сказать особое спасибо. Климат в данных регионах суровый, обеспечить себя сельхозпродукцией сами (из-за малой плотности сельского населения, отсутствия государственной поддержки сельского хозяйства, плюс из-за лености и национального пьянства) мы не можем. Привести овощи и фрукты с «основной» территории РФ и из бывших союзных республик возможно, но при этом их стоимость резко вырастет, и большинству населения они просто будут не по карману.

Руководители строительных фирм, работавшие в данных регионах, свидетельствуют: китайцы на их стройках трудились достаточно редко, зато было очень много таджиков и украинцев. Набрать аналогичных местных специалистов было невозможно. И не столько из-за невысоких зарплат (они были достаточно высокими + деньги на проезд с «большой земли») и тяжелого труда, а попросту — из-за их отсутствия.

Оказалось, что «китайцы согласны на любую работу за любые деньги» — прочно утвердившийся миф. Это — исключительно прерогатива таджиков и узбеков. Китайцы в принципе согласны на тяжелые условия труда (они очень неприхотливы), на огромные задания (они любят трудиться), на невысокую оплату, но не с такой готовностью как таджики и узбеки. В результате, за большинство рабочих мест жители Поднебесной с выходцами с юга даже не берутся конкурировать.

Немаловажно и то, что у граждан Китая в крови стремление «вырасти» вместе со своим бизнесом, «раскурить» его. Они работают с удивительным упорством, чтобы после либо открыть свое дело, либо войти в долю со своими нанимателями. Именно за счет таких людей и растут (пока очень медленно) китайские инвестиции в российскую экономику. «Гостям с юга» это не присуще. Они (при всём уважении к нашем соседям) как копали траншеи десять лет назад, так и копают их сейчас.

Получается, граждане Китая занимают в нашей экономике именно свободные ниши, причем связанные со своей родиной и не особенно большие. Там, где плотность российского населения высока, в подавляющем большинстве они не собираются оседать (в европейской части РФ рождение младенцев у мигрантов из Китая — случай исключительный). В отличие от мигрантов других национальностей, более нацеленных на переселение. Во всяком случае, как считают работники МВД, из 100 приезжих из Китая лишь не более 3-5 хотя бы мечтают о российском гражданстве.

Подтверждается это и тем, что выходцы из Китая не стремятся хорошо знать русский — только ради работы. Лишь 50 % из них может сносно объясняться, 25 % — владеют русским «прилично». Таким образом, паранойи по поводу демографического поглощения Китаем России не вполне обоснованы, не говоря уж о том, что живем-то мы все на самом деле на одной земле, и китаец русскому «товарищ и брат». Так что не нужно пустыми обвинениями бросаться в адрес великой цивилизации, нужно поднимать рождаемость и строить собственную — великую Россию.

Процесс превращения Китая в «пошивочную мастерскую мира» уже ничто не может сдержать, считает Э. Хейман, эксперт по текстильной промышленности «Deutsche Bank». С момента присоединения к ВТО осенью 2001 г. он доминирует в мировой торговле текстилем и одеждой, имея долю в 20%. За этот период Китай потеснил Мексику и Турцию — традиционно важнейших поставщиков данных товаров в США и ЕС. Роль квот с целью сдержать быстрорастущий импорт китайской продукции, по его мнению, переоценивается, и они представляют для местных производителей не более чем «краткосрочную защиту».

Несмотря на то, что добровольное принятие Китаем ограничительных мер по экспорту текстиля позволило избежать глобальной торговой войны в 2005 г., Китай неизбежно будет стремительно расширять свои позиции на мировом рынке текстиля. Очевидно, что Пекин принял пакет тарифных мер по ограничению собственного текстильного экспорта исключительно в качестве дипломатического маневра.

Самоограничение Китая
«Обозначая экспортный тариф в несколько центов, Китай не намеревался всерьез отказываться от глобального доминирования в текстильном мире, — прокомментировал коммерческий секретарь США Дональд Эванс (U.S. Commerce Secretary Donald Evans). — Мировые экономические процессы в своей основе слишком фундаментальны». С 1 января 2006 года система квот, лимитировавшая экспорт текстиля и регулировавшая систему мировых текстильных рынков в течение последних 30 лет, отменена. Китай, который в 2006 году занимал 20% мирового рынка текстиля, в новой бесквотовой эпохе, по расчетам экспертов, будет занимать уже 40%.

Стремясь умерить опасения текстильного сообщества, Пекин объявил, что большая часть его текстильного экспорта (148 типов изделий) попадает под новый пакет сборов в размере 2 центов США на изделие. Возможно, эти меры будут иметь значение в начале текущего финансового года, однако, в целом, эксперты оценивают их как ничтожные и не имеющие глобального значения.

«Китай должен отдавать себе отчет в том, что его претензии на положение лидера в мировой экономике налагают и определенную ответственность перед торговым мировым сообществом», — заявил Грант Алдонс, второй секретарь департамента коммерции и международной торговли (Grant Aldonas, the U.S. under secretary of commerce for international trade), который сопровождал Эванса в Пекине. Несмотря на то, что решение по ограничивающим квотам на импорт текстиля были приняты 10 лет назад (на торговом саммите, проходившем в Уругвае в 1994 г.), в течение последнего времени текстильные сообщества, как бедных, так и богатых стран активно лоббируют через своих законодателей пакеты мер, направленных на ограничение импорта из Китая.

Защита от Китайского текстиля
Предвосхищая захват Китаем доминирующей роли благодаря новому торговому режиму, 72 текстильные группы из 36 стран направили запрос во Всемирную торговую организацию, требуя продлить режим торговых квот до 31 декабря 2007 г.

В декабре аргентинское правительство решило принять два декрета, ограничивающих китайский текстильный экспорт специальными квотами. Эти декреты ограничивают текстильный импорт из Китая до 7,5% относительно общего импорта аналогичного продукта в прошлом году. Решение об ограничении явилось очередным добавлением к уже принятому пакету таможенных мер, что, по мнению экспертов, делает торговые отношения с Китаем весьма напряженными.

В декабре Турция также ввела квоты на 42 типа импортного китайского текстиля. Урон, который может нанести китайский гигант национальным текстильным отраслям, значителен даже для устойчивых экономик, для слаборазвитых экономик бедных стран третьего мира этот урон может стать фатальным. В начале этого года Международная торговая комиссия США сделала экспертное заключение о влиянии отмены квот на экономику слаборазвитых стран, обозначив Лесото, Кению и Мавританию как наиболее уязвимые в этом отношении. Что касается непосредственно текстильной промышленности США, эксперты утверждают, что в связи с увеличением китайского импорта может быть потеряно 600 тыс. рабочих мест.

Администрация Буша находится последнее время под постоянным давлением своих собственных производителей текстиля, лоббисты требуют принятия жестких ограничительных мер для китайского импорта готового текстильного продукта. Пекин согласился обсуждать ограничение своего экспорта только в связи с переговорами по вступлению в ВТО. Европейский союз, который в последние три года превратился в одного из крупнейших потребителей китайского текстиля, использовал последний VII саммит между европейскими лидерами и китайским премьером Вьеном Жиабао, для того чтобы поставить китайский импорт под контроль. Таким образом, ход Пекина с добровольным обложением собственного экспорта таможенными сборами является предупредительной акцией на опережение действий Евросоюза и США.

Согласно заявлению Као Ксинуи (Cao Xinyu), заместителя главы Китайской коммерческой палаты по экспорту и импорту текстиля (China Chamber of Commerce for Import and Export of Textil), «Китай посылает новый сигнал глобальному рынку, Китай дает понять, что он со статусом нового мирового лидера готов принять на себя и определенные обязательства».

Китайские экспортеры текстиля уже давно подвергаются обвинениям в демпинге и некорректном коммерческом поведении. Предыдущий представитель Китая на переговорах с ВТО Лонг Юнгту (Long Yongtu) заявил, что подобные обвинения не способствуют нормализации международных торговых отношений и нормальному функционированию глобального текстильного рынка в целом. Торговая война приносит обеим сторонам конфликта больше проблем, чем доходов.

«Чайна Дейли» (China Daily) опубликовала статью, в которой освещаются детали принятого китайским правительством решения об ограничении собственного экспорта. В статье говорится о том, что большая часть из представителей 400 крупнейших производителей текстиля согласились придерживаться режима ограничений после отмены квот ВТО. Но, принимая во внимание, что китайская текстильная индустрия — в числе самых эффективных в мире, таможенный сбор в 2 цента США не может служить весомым доказательством стремления придерживаться джентльменских правил во время конкурентной борьбы.

Корень проблемы
Причины безудержной экспансии Китая кроются не только в больших трудовых ресурсах и невысоком уровне заработной платы (почасовая ставка зарплаты в данной отрасли Индии, Бангладеш и Камбоджи еще ниже). Для Китая характерна минимальная зависимость от импорта текстильного сырья и материалов. Он является ведущим в мире продуцентом хлопка, что обеспечивает ему фактически полную вертикальную интеграцию текстильного производства.

В последнее десятилетие в КНР были осуществлены масштабные инвестиции в текстильную индустрию. По данным Международной федерации продуцентов текстильного оборудования, за 1994-2003 гг. более 55% всех поставленных на мировой рынок ткацких станков было установлено в КНР. Какую роль может играть Китай как поставщик текстиля и одежды, показывает пример Японии, которая наряду с США и странами Европы является крупнейшим в мире импортером этих товаров, но никогда не прибегала к введению импортных квот. Сегодня более 80% всей необходимой одежды она получает из КНР.

Наибольшие потери от либерализации мирового рынка рассматриваемой продукции несут южноевропейские государства (Испания, Италия, Португалия), сохранявшие в условиях существования квот свои традиционные производственные структуры, и некоторые развивающиеся страны, для которых текстильное производство является важнейшим в экономике (Бангладеш, Шри-Ланка, Индонезия, Филиппины). Первый негативный опыт они получили с отменой квот в рамках Международного соглашения по текстилю и одежде, срок действия которого истек с 1 января 2005 г. В результате импорт текстиля и одежды в ЕС из КНР поднялся «до заоблачных высот», тогда как поставки из других стран Азии сократились.

Усиление позиций Китая стали ощущать на себе также страны, которые из-за географической близости к Евросоюзу или США использовались для выполнения работ по давальческим операциям. По мнению эксперта ВТО в Женеве Х. Норда, «Мексика, страны Карибского бассейна, Восточной Европы и Северной Африки, несмотря на все более укорачивающиеся циклы моды, могут остаться для США и ЕС важнейшими поставщиками», если сконцентрируют усилия на повышении качества, ускорении поставок, совершенствовании дизайна.

В противостоянии конкуренции со стороны дешевой азиатской продукции в Европе основная роль принадлежит Германии. «Реструктуризация нигде не проводилась столь радикально, как в ФРГ», подчеркивает Й. Кроненверт, представитель Объединения европейских союзов текстиля и одежды «Euratex». Тем не менее в настоящее время немецкие продуценты швейных изделий импортируют до 95% необходимых товаров, причем каждый третий компонент поступает из КНР.

Крупнейшие игроки
Крупные китайские продуценты текстиля уже давно перебазировали часть производства из страны за рубеж. Компания «Tack Fat Group» (Гонконг) использует для изготовления своей продукции Камбоджу. Это обеспечило в последнее время продуцентам, которые шьют изделия для поставок американским торговым фирмам под известными брэндами, такими, например, как «Wrangler», бум в притоке заказов в связи с приближением рождественских праздников. «Tack Fat Group», как подчеркивается, реагирует на происходящее «по-китайски — быстро, гибко и прагматично». В период до конца марта 2006 г. с целью расширения объема производства на 1/3 она инвестирует около $100 млн. преимущественно в Камбодже. Ее товары поступают теперь в США с ярлыком «made in Kambodia».

Фирма «Luen Thai Holdings», которая шьет изделия под известными марками (включая «Polo», «Ralph Lauren»), продолжает наращивать производство в Китае и вложит $30 млн. в строительство двух новых фабрик. По мнению ее руководства, «все эти меры против нас — лишь на время». Однако мелкие и средние китайские предприятия ощущают на себе давление новых квот. Торговая компания «Topnet International» ожидает с их введением сокращения объема операций на китайском рынке и стала больше поставлять товаров из Индии, Бангладеш и Вьетнама.

Позиция Китая
Выступая против установления индустриальными странами новых количественных ограничений, китайский министр торговли Бо Силай приводит свой самый сильный аргумент — предприятия текстильной индустрии КНР предоставляют работу 19 млн. человек. Если конфронтация с ЕС и США продолжится, сотни тысяч китайцев могут потерять рабочие места, указывает он.

Именно этот аргумент обусловил жесткую позицию Китая в затянувшемся споре с ЕС и США, полагает директор Научно-исследовательского института по проблемам ВТО (Пекин). По его мнению, власти ни в коем случае не захотят допустить усиления безработицы в отрасли, политико-хозяйственное и социальное значение которой столь велико. Она насчитывает 30 тыс. экспортоориентированных предприятий и обеспечивает почти 10% поступлений в бюджет; в 2004 г. на Китай приходилось 3/4 совокупного экспорта текстильной продукции стран Азии.

По сообщению Министерства торговли КНР, в ближайшие два года страна предполагает повысить свою долю на текстильном рынке Европы до 1/3.