Понимание непонимания
Не только уважение рождает понимание. Чтобы однажды понять Китай, надо свернуть с нахоженных туристических троп, выбрав базовым лагерем обычную гостиницу (и, замечу, всегда опрятную и уютную, несмотря на грошовые цены). Отправляйтесь завтракать или обедать в обычные ресторанчики (весьма, кстати, симпатичные и по обстановке, и по качеству блюд), бродите по улочкам-хутонгам (живописным и малолюдным), разглядывая камни домов и мостовых, покрытых патиной времени и отполированных ногами многих поколений. Последовательно и неуклонно проникайтесь «печальным очарованием» старины, не забывая, впрочем, отмечать приметы сегодняшнего дня. В их совместном сосуществовании вновь обнаруживается закономерность гармонии инь-ян.
Китай — страна не просто огромная, но и в тех же масштабах разнообразная. Каждая провинция отличается от других и внешним видом жителей, и диалектом, и кухней, и отношением к иностранцам, и даже произрастающим здесь чаем. Тот, кто был в Пекине и бродил по его старым кварталам, кто плутал среди небоскребов Шанхая и шалел от красоты Гуанчжоу, кто плавал по каналам Ханчжоу, которых здесь больше, чем улиц, или замолкал при виде Фучжоу, подтвердят предыдущий тезис.
Впрочем, китайская глубинка вызовет не меньше эмоций. И не только средневековыми фанзами, где живут владельцы мощных японских мотоциклов, или абсолютно пустыми улицами, — при хрестоматийной густонаселеннности! — но и тем, что, заглянув в какой-нибудь дом, обнаружите вдруг посреди минималистской обстановки комнаты с глиняным полом и потрескавшимися стенами — огромный японский телевизор с плазменным экраном, или на перекрестке дорого рядом будут стоять в ожидании сигнала светофора мул, запряженный в повозку, старый китаец на велосипеде и роскошный «лексус». Провинциальные города Китая стремительно превращаются в «города-мастеров»: в одном — все жители производят на местных заводах и заводиках только «японские» дрели, в другом — сверла к ним, в третьем — население кроит подметки для башмаков Gucci, а в соседнем — эти подметки крепят к самим башмакам…
Наблюдайте, смотрите, подмечайте. И, покидая Китай, поймете, что не узнали о нем ровным счетом ничего. И это, пожалуй, будет главным! Человека пытливого и энергичного подобное умозаключение заинтригует, заставит вновь возвращаться сюда. А того, кто лишен этих качеств, убедит, что, следуя рекомендациям чудаков, потратил впустую. О чем, мол, теперь рассказывать? Но именно от такой публики китайцы тщательно скрывают Чжун го — Срединную страну, которую как собственный пуп, готовы показать лишь самому близкому человеку.