Блог о Китае

Archive for the ‘Традиции и тенденции’ Category

В религиозных традициях Китая присутствует интересный принцип: через упорную учёбу можно достичь святости, если иметь целью Цзюнь Цзи (человек, ставший на твёрдую основу, благородный муж). В Древнем Китае учение было процессом самосовершенствования, который открывал путь познания истины. Сейчас Китай стал другим — религия практически повсеместно уступила место программам экономического развития, но народ Поднебесной сохранил многие свои традиции, возможно, забыв об их истинном смысле, как это часто бывает с цивилизациями, обладающими мощными культурными пластами. Китай как государство не стремится более к совершенствованию нравственному, но шагает семимильными шагами совершенствования экономического, однако по старой тропинке.

Просто так взять и начать жить, как, например, американцы, невозможно — нет ресурсов. Однако вспомним, как начиналась Америка. Пробуждающаяся Америка — это пробуждающийся гигант, это страна, потом и кровью работающая на своё будущее, ещё не знающая, что именно она, самая молодая цивилизация, станет одновременно самой «старой», той, что поведёт за собою весь мир, предопределяя его развитие. Много воды утекло, и исконно американские ценности трудолюбия, бережливости и страсти к образованию уступили место модернистскому подходу прожигания наращенного богатства и отвержения культурного наследия.

Молодое поколение американцев уже не питает интереса к наукам, его культура направлена на «развлечения», и это признают сами американцы. По численности граждан от 18 до 24 лет, получивших научные степени, американцы опустились на 17-е место в мире, когда ещё 30 лет назад занимали третье место в этом списке. И таких примеров можно привести много.

Нет интереса к наукам — нет и хороших специалистов. Старое, закалённое в гонке вооружений, американское поколение постепенно уходит на пенсию, а новых кадров с хорошей квалификацией и творческим инновационным подходом прибывает всё меньше и меньше. В то же время Азия проявляет всё большие аппетиты в этой области, и, хоть и находится всё ещё далеко от США, с огромной скоростью сокращает разрыв. Показательным примером в отношении США здесь может послужить НАСА (Национальное агентство исследования космоса), где из 18 тысяч сотрудников только 4% не исполнилось ещё 30 лет. 40% сотрудников уже достигли 50 лет, 22% — старше 55, остальным уже за 60. Дальше — больше. В 2005 году американский Конгресс на 1,9 % (105 млн. долларов) урезал расходы Национального научного фонда, ответственного за образование и исследования. В 2006 Буш заявил, что собирается заняться образованием и культурой американцев, однако, дальше этого заявления дело не пошло.

Одна из главных попыток по остановке грядущего технологического кризиса была предпринята в 2004 году представлением доклада «Обновление Америки: процветание в мире вызовов и перемен», в центре которого находилась проблема придания стране новой энергии американской конкурентоспособности посредством исследований, образования и инноваций. Этот документ был проигнорирован главой американского государства. Однако он не был проигнорирован вице-премьером науки и технологии Китайской Народной Республики, специально прибывшим в Вашингтон. Ознакомившись с докладом, китайская сторона сообщила, что намерена включить его в 20-летний план развития Китая.

Томас Фридман отметил как-то, что в век глобализации богатство тяготеет к странам, преуспевающим в следующих сферах: в создании совершенной инфраструктуры, проведении продуманной налоговой политики, осуществлении обоснованных инвестиций, принятии благоразумных торговых законов, поддержке исследований и, наконец, формировании эффективной образовательной программы, при которой знания служат обновлению общества. США испытывают сложности по всем этим пунктам. Страны же, которые бросят все силы на образование молодёжи и подъём общего уровня культуры, получат невиданный шанс. В первую очередь, это, конечно, Азиатские страны, а среди них Китайская Народная Республика.

Сложное переплетение богатого прошлого и всё быстрее богатеющего настоящего, сакральный восточный традиционализм и готовность воспринять лучшее с запада — вот составляющие цвета, которым окрашены современные китайские архитектурные проекты.

Есть такой голландский режиссёр — Рэм Кулхас, он работает архитектором. Рэм пишет концепцию здания в текстовом виде, после чего в его студии делается серия соответствующих макетов. Вот он и предложил построить огромный П-образный небоскрёб, представляющий собой просто верх деконструктивизма. Небоскрёб будет состоять из сложных мятых конструкций из стали, секла и бетона, а где-то на уровне 20-тых этажей будет висеть консоль, вмещающая почти треть от всего объема здания.

Этот небоскрёб нарушает собою все правила не только пекинской застройки, но и привычной концепции небоскрёбства. Его механическую конструкцию невозможно просчитать стандартными архитектурно-инженерными методами компенсации гравитации: две наклонённые башни сверху и снизу сгибаются под углом в 90 градусов и замыкаются, образуя будто погнутый в двух местах квадрат.

В этом творении Кулхаса будет помещён телецентр центрального китайского телевидения (CCTV), а пока квадратный участок в центре Пекинского Делового Квартала, выделенный под застройку, лишь огорожен забором, украшенном изображениями будущего чуда, выполненными в худших китайских традициях и с особой неаккуратностью.

С этой же бросающейся в глаза неаккуратностью китайцы относятся ко многим зданиям — выросшие постройки сразу же начинают обрастать мусором и превращаться в хлам. Многие новые дома выглядят так, будто их пытались разорвать на части. Вероятно, в этом выражается ускоряющее влияние западной цивилизации на традиционно размеренный китайский уклад, ведь страшнейшим проклятием в древности здесь было «да чтоб ты жил в эпоху перемен!»

Сегодняшнюю ситуацию в архитектуре Китая можно смело назвать завершением переходного периода. В стране, в которой традиционно не хватало современных стройматериалов, они вдруг появляются в больших количествах, и сегодня главные китайские города уже реализуют архитектурные проекты мирового масштаба.

А ведь ещё лет 100 назад Пекин, к примеру, представлял собой город из низких зданий с квадратными внутренними дворами, строго ориентированных по четырём сторонам света, по которым в Китае ориентируют даже урны и общественные туалеты. Большинство городских жителей обитало в хутунах — переулках, застроенных одноэтажными традиционными домами, в которых жили до четырёх поколений одной семьи.

По пришествии коммунизма всё стало общим, а на той же территории китайцев стало возможно разметить намного больше, чем там жило ранее. Все традиционные жилые дома стали перестраивать, оптимизируя занятую территорию, так что сейчас свободного места в таких районах не осталось вообще. Есть лишь узкие коридоры между домами, и о том, что ты на улице, говорит лишь небо над головой.

Сейчас китайские «хрущевки» стремительно вытесняются жилыми домами следующего поколения, образующими многоэтажные жилые комплексы высотой по 20—30 этажей. Ради таких новых районов не жалеют и старые кварталы какого-нибудь XV века. Жителей снесённых хутунов, у многих из которых нет никаких документов, селят в новые дома и перерегистрируют, поэтому население в основном приветствует такой порядок вещей. Отдельные энтузиасты же делают всё возможное для спасения ценных исторических памятников, и китайские власти, как не странно, начинают к ним прислушиваться.

Всё говорит о том, что экономический бум в Китае, который ещё только начинается, безжалостно перевернёт традиционный культурный уклад и, как раз за счёт своей безжалостности к прошлому, принесёт больше нового, чем можно ожидать. А китайцы новое приветствуют. Так, уже в ближайшее время, Поднебесная станет обладательницей самого большого в мире аэропорта и первого в мире самоподдерживающегося, самодостаточного города.

В Китае зима, над равниной проносится ветер,
Над Желтой Рекою повисли тяжелые тучи,
Бумажный фонарик не в силах разжалобить вечер,
И вечер садится, сливаясь со скрипом уключин.
Тибет далеко, на Тибете все яки да Ламы,
На бритые головы Лам снег холодный ложится,
А яки стоят, как волы, только пар над рогами,
Но за уши брать их нельзя — они будут сердиться.
В Китае зима. Собран рис и разложен в корзины,
Полено горит в очаге для тепла и для света,
И опиум собран, и чай — для чего еще зимы.
И снежные тучи идут с плоскогорий Тибета.

А. Суров

Опиум в Китае — историческое явление, во многом повлиявшее на развитие китайского менталитета и китайской культуры. Впервые появление и использование опийного мака в Китае отмечено в текстах по медицине, датируемых Х веком н. э. Долгое время опиум экспортируется в страну в основном из Индии, а с началом эпохи великих географических открытий — из Португалии. При этом до второй половины ХVII века опиум ввозится исключительно как лекарственное средство, в основном против дизентерии. В XVII веке испанцы, торгуя на Филиппинах и в Южном Китае, начинают завозить в эти страны табак, а голландцы вводят обычай добавлять в табак опиум, считая такую смесь верным средством борьбы с малярией. Однако в Китае опиум начал использоваться как средство для опьянения, и вскоре в Поднебесной укоренился обычай курения уже чистого опия. Курение опиума развивалось в стране быстрыми темпами и вскоре приобрело характер бедствия.

В 1729 г. указом императора Юнг Чанга (в 1800 повторно императорои Киа Конгом) запрещаются продажа опия для курения и содержание опиумных курилен в Китае. Однако, невзирая на законы, Англия и Голландия в погоне за прибылью продолжают контрабандный ввоз в Китай опиума. В конце XVIII века вся опийная торговля монополизируется в руках Ост-Индской компании, владеющей обширными опиумными плантациями в Бенгалии в Индии. Таким образом, англичане получают возможность регулировать поступление наркотика на рынок, и ошеломляющие планы на будущее. Они продавали опиум в больших количествах и дешёво, потом ещё в больших количествах, но уже дороже. В общем, стандартная схема «подсадки на иглу», но в размерах целой цивилизации.

Знаменитый экономист Мартин Монтгомери писал: «Грязная торговля рабами была просто актом милосердия по сравнению с торговлей опиумом. Мы не разрушали организм африканских негров, ибо наш интерес требовал сохранения их жизни и по возможности здоровья. А продавец опиума сознательно убивает тело, да еще после того, как развратил, унизил и опустошил человека нравственно».

Начиная с 1830 года, всего за семь лет английский экспорт опиума в Китай возрос со ста двадцати тонн до почти двух с половиной тысяч(!) тонн. Торговля другими товарами была фактически заморожена, утечка серебра из страны дезорганизовала финансы. Миллионы китайцев, от простых кули до принцев, стали жертвами пагубного пристрастия. Правительство с ужасом обнаружило, что среди служащих Уголовной и Налоговой палат больше половины — наркоманы. Государственные институты, система искусственного орошения, даже императорская гвардия разваливались на глазах. Наказания за «злоупотребления опиумом» не помогали. Ситуация в стране стала катастрофической.

Наконец, император решился нанести наркоторговле серьезный удар. В 1839 году в Кантоне началась повальная конфискация опиума, суда с зельем топили в море. В ответ Великобритания выступила «в защиту священных принципов торговли» и начала войну. Китай не выдержал комбинированного социально- экономического и военного давления и пошел на уступки. По Нанкинскому договору 1842 года англичанам были открыты пять крупнейших китайских портов, да еще в придачу они получили остров Сянган, на котором выросла их колония Гонконг. Победители обещали прекратить торговлю отравой. Но это обещание так и осталось на бумаге.

Торговля продолжала набирать обороты, и в 1856 году это привело ко второй войне. Эта вторая опиумная война закончилась в 1858, и по условиям Тиенсинского договора Китай официально был вынужден согласиться импортировать опиум, но мог при этом устанавливать большие таможенные пошлины. Торговля опиумом стала приносить большие доходы казне, поэтому китайские власти на некоторое время смирились с тяжким пороком, процветавшим по всей стране.

Для бедного люда были устроены всюду специальные курильни, называемые англичанами опиумными лавочками. Отличительным признаком такой курильни служил приклеенный у ее входа желтый листок бумаги, служащий для фильтрации опиума. Это и вывеска, и приглашение зайти.

«Представьте себе, — рассказывает Рамбоссон, англичанин живший в то время в Китае, — темный, мрачный, сырой, расположенный почти в земле сарай, двери которого заперты, а окна закрыты плотно запирающимися ставнями и единственным освещением которого являются еле мерцающие лампочки для раскуривания опиума. Всюду расставлены переносные постели, покрытые циновками и сделанными из соломы половиками, предназначенными служить для тех курильщиков, которым, для того чтобы предаваться своим грезам, требуется горизонтальное положение. Входя сюда, вы задыхаетесь от едкого, раздражающего горло дыма опиума».

В такой курильне можно всегда встретить десятки курильщиков. Одни, с помутневшими глазами и блуждающим взором, кажется, живут в совершенно ином мире, другие, наоборот, отличаются удивительной болтливостью. Лица их болезненные, бледные; глаза впалые, окруженные синяками; язык путается, ноги едва двигаются и подкашиваются, как у пьяных. Одни лежат, утоляя время от времени жажду чаем; другие еще кое-как передвигаются, размахивая руками и вскрикивая. Если побыть некоторое время в такой курильне, то можно видеть, как мало-помалу все погружаются в глубокий сон, длящийся, смотря по количеству выкуренного опиума и натуре курильщика, от 2 до 12 часов и сопровождающийся разнообразными сновидениями, смотря опять-таки по натуре и настроению курящего.

Пробуждение от такого сна обыкновенно очень тяжелое: голова, как свинцовая, язык побелевший и опухший, отсутствие аппетита и боль во всем теле. И вот, как пьяницы чувствуют необходимость опохмелиться, так и курильщики опиума — необходимость нового возбуждения нервов при помощи курения опиума. Он снова закуривает свою трубку и снова проделывает то же самое. И так без конца, как страдающий запоем алкоголик. В конце — концов, им овладевает или сумасшедший, как в белой горячке, бред, делающий его настолько опасным, что, например, на острове Яве голландские власти должны были издать указ умерщвлять такого рода опасных для общества курильщиков, или же его поражает паралич и подобный человек вообще не имеет возможности нормально двигаться и скоро погибает без чужого вмешательства.

Китайское правительство постоянно боролось с массовым распространением опиума, хотя доход, приносимый государству курением, очень велик, так как налог в курильнях взимался с каждой трубки. Китайский император принимал меры, чтобы победить это зло среди государственных служащих и в армии. Китайские прогрессисты устраивали публичные чтения, писали и ставили пьесы для народа, где в мрачных красках изображали вред опиума и жалкий конец тех людей, которые опиумом увлекаются…

Вскоре по английскому образцу с Китаем подписали свои кабальные договоры Франция и США. Страну просто завалили наркотиками. Опиум послужил своего рода тараном, чтобы открыть китайский рынок для европейской торговли. Но по мере того, как европейцы становились хозяевами Поднебесной империи, они все больше осознавали, что опиум оружие обоюдоострое. Английские газеты писали: «Препятствием расцвета торговли является вовсе не отсутствие спроса в Китае на наши товары… Плата за опиум поглощает все серебро. Китайцам просто нечем платить за продукцию английских фабрик».

Подданные императора, уже неспособные существовать без ежедневной дозы, сами начали возделывать опийный мак — вместо чая и риса. Дошло до того, что эти традиционные китайские товары пришлось ввозить в страну. Поражение Китая в войне с Японией в 1894-1895 гг., бывшее в значительной мере результатом опиомании среди солдат, заставляет китайское правительство в очередной раз повести борьбу с опиекурением. В 1906 году специальный комитет, созданный для борьбы с пороком, возбуждает перед верховной властью Китая вопрос о реформе. Ввоз опия полностью запрещается, но это вызывает в свою очередь расцвет незаконного выращивания снотворного мака буквально по всей территории Китая. Быстрый рост и успешное культивирование мака в стране резко снизили его стоимость на внутреннем рынке, сделали его абсолютно доступным даже для самых беднейших слоев населения.

Еще весьма длительное время самые различные правительства Китая силой искоренить заразу, пустившую такие глубокие корни в стране. Но после образования в 1949 г. Китайской Народной Республики (КНР) народное правительство приняло поистине драконовские меры по пресечению наркомании и ситуация наконец изменилась. Правительство стало проводить решительную борьбу с наркотиками: был объявлен «Циркулярный приказ о строгом запрещении опиекурения», закрыты опиекурильни, перепаханы посевы мака, осуществлено принудительное лечение больных, произведены антинаркотические препараты. В результате подрастающие поколения китайцев практически до утверждения в конце 70-х гг. курса «реформ и открытости» оказались защищенными от таких социальных бед, как наркомания и алкоголизм. Но уже в Белой книге по проблеме наркотиков, что оглашена Пресс-канцелярией Госсовета КНР в декабре 2001 г., отмечено: «С конца 70-х гг. XX в. Китай непрерывно подвергается вторжению противозаконного международного потока наркотиков, и связанная с наркотиками, обусловленная наркоторговлей преступность возродилась». Пережитый исторический опыт антиопиумных войн помог Китаю сформировать адекватную наркоагрессии политику, основными принципами которой являются:

• борьбу с наркотиками рассматривать как дело, касающееся судьбы китайской нации, и включить ее в программу социально-экономического развития с созданием системы оперативной ответственности правительств всех ступеней;
• проводить стратегию комплексных мер в борьбе с наркотиками, применяя юридические, административные, экономические, культурные, образовательные и медицинские средства, с мобилизацией всех сил общества;
  вести борьбу с наркотиками на правовой основе, совершенствуя законодательную систему. Строго по закону контролировать потребление, хранение и расход наркотических и психотропных медикаментов, а также химических препаратов, из которых можно получить наркотики. Предупредить и карать преступления, связанные с наркотиками, развернуть работу по лечению и восстановлению здоровья и спасения жизни наркоманов;
• делать одновременно упор на четыре основных направления борьбы с наркотиками: запретить потребление, торговлю, посев и производство наркотиков и пресечь их источники. Строго по закону принимать меры как против наркобизнеса, так и против потребления наркотиков, а также заблокировать и перекрыть каналы снабжения и их распространения;
• поставить во главу угла предупреждение потребления наркотиков среди молодежи и подростков. Главный упор делать на воспитательную работу и бережный подход, принимая действенные меры, организуя и координируя деятельность заинтересованных правительственных подразделений и общественных организаций, налаживая профилактическую работу, воспитывая у молодежи чувство бережного отношения к жизни и неприятия наркотиков;
• активно продвигать международное сотрудничество в борьбе с наркотиками, добросовестно претворять в жизнь принцип широкого участия, взятия на себя совместной ответственности и проведения сбалансированной международной стратегии борьбы с наркотиками.

Важнейшим направлением антинаркотической политики КНР являются постоянное усиление законодательства и правовое строительство в области борьбы с наркотиками. После принятия в 1979 г. Уголовного кодекса КНР в 80-х гг. Постоянным Комитетом ВСНП (Всекитайским собранием народных представителей) были приняты законодательные акты, в которых устанавливались меры наказания за преступления, связанные с наркотиками: закон КНР «О таможне», положение КНР «О наказаниях за действия, нарушающие общественный порядок», постановление «О пресечении преступности, наносящей серьезный ущерб экономике», дополнительное постановление «О строгом наказании контрабандистов» и др.

В принятом в 1990 г. «Постановлении о борьбе с наркотиками» не только определены виды преступной наркодеятельности, меры наказания и принудительного лечения наркоманов, но и четко установлено, что Китай обладает прерогативой всеобщей юрисдикции над преступлениями, связанными с контрабандой, сбытом, транспортировкой и производством наркотиков. В 1997 г. в ходе пересмотра Уголовного кодекса КНР было сохранено главное содержание «Постановления о борьбе с наркотиками», внесены важные поправки и дополнения в статьи о квалификации преступления на почве наркотиков, тем самым было усилено уголовное законодательство в области борьбы с наркотиками. Верховный народный суд и Верховная народная прокуратура дали соответствующее юридическое толкование пересмотренному Уголовному кодексу.

Строгое наказание преступлений на почве наркотиков вплоть до смертной казни — такова явная особенность китайского уголовного законодательства. В пересмотренном Уголовном кодексе КНР полностью воплощен этот принцип. Так, во-первых, квалифицированы все составы преступлений на почве наркотиков и определены 12 видов преступлений. Во-вторых, кодексом предусмотрено привлечение к уголовной ответственности любого, уличенного в контрабанде, сбыте, перевозке и производстве наркотиков, независимо от количества наркотиков. В-третьих, кодексом предусмотрено применение к лицам, уличенным в наркобизнесе, экономических санкций, их имущество конфискуется или налагается штраф, то есть они лишаются незаконных доходов от наркобизнеса и экономически становятся неспособными к новым преступлениям. В-четвертых, кодекс предусматривает более тяжкие меры наказания в отношении лиц, которым вменяются использование и подстрекательство несовершеннолетних к занятию контрабандой, сбытом, перевозкой и производством наркотиков, либо которые сбывают несовершеннолетним наркотики, прибегая к уловкам, подстрекательству или обману, а также в отношении рецидивистов-наркоманов, вновь вернувшихся к преступному промыслу. В-пятых, кодекс предусматривает высшую меру наказания для особо опасных наркопреступников.

Суровость наказания, его неотвратимость, являются показателем непримиримой позиции китайского правительства. В данном аспекте характерным видится то, что даже возникающие в ряде случаев со стороны «Международной амнистии» и других авторитетных правозащитных организаций протесты относительно жесткости кары — применения смертной казни — китайцы выслушивают спокойно, не собираясь в угоду репутации рисковать здоровьем нации и государственной безопасностью. Для властей оба эти понятия — здоровье нации и безопасность государства — равнозначны.

Наркотики, обнаруженные до сих пор в Китае, в основном поступают из-за рубежа, в связи с этим китайские органы пограничного контроля прилагают большие усилия по пресечению перевозки наркотиков через границу. Благодаря единому планированию в разработке операций и слаженному взаимодействию спецслужб в стране сложилась обстановка, сильно затруднившая провоз наркотиков, их транзит из района «Золотого треугольника» и транснациональный наркобизнес. Проведение в Китае целевых кампаний противодействия незаконному обороту наркотиков на протяжении последних 20 лет по материалам Госсовета КНР дало свои результаты, выразившиеся в раскрытии серьезных наркопреступлений, ликвидации подпольных рынков сбыта, конфискации в тоннажных единицах героина, опиума, конопли, метамфетамина, разгроме крупных банд по торговле наркотиками и оружием.

Наряду с пресечением без всякого снисхождения преступной деятельности наркодельцов Китай осуществляет строгий контроль над 118 наркотическими и 119 психотропными веществами, ограничив их производство, торговлю, использование, импорт и экспорт, с тем чтобы эти вещества не проникли в нелегальные каналы.

В законах Китая четко предусмотрена обязательность лечения лиц, страдающих наркоманией. Поэтому во всех районах страны действуют режим регистрации наркоманов и сеть контрольных пунктов, курирующих завышенное потребление возбуждающих психотропных медикаментов. Таким образом, администрация регулярно получает статистические данные и сведения о категории наркозависимых. Госсоветом КНР в 1995 г. был обнародован «Порядок принудительного лечения наркоманов», заинтересованные ведомства страны выработали «Руководящий принцип лечения опиекурилыциков» и «Порядок контроля за медикаментами, предназначенными для лечения наркоманов». Все эти нормативные документы регламентируют работу по лечению наркоманов в масштабе всей страны.

Китай рассматривает воспитательно-пропагандистскую работу с населением в качестве важной политической и стратегической задачи. В этой работе участвуют администрации всех уровней. Они разрабатывают годовые планы пропагандистско-воспитательных мероприятий, ставя целью профилактику и бойкот наркотиков. Органы пропаганды, культуры, радио и телевещания, а также пресса в широком масштабе ведут пропаганду, используя доступные, популярные формы. Населению оказывается консультативная помощь, открыты «горячие» телефонные линии связи. Например, в провинции Юньнань издаются периодические популярные журналы, знакомящие читателей с основными сведениями, касающимися борьбы с наркотиками. Кроме того, открыты файлы по запрету наркотиков в Интернете.

Ежегодно 3 июня — в памятный день публичного уничтожения опиума в местечке Хумэнь по приказу Линь Цзесюя в 1839 г. и 26 июня — в Международный день борьбы с наркотиками, местные правительства различных районов Китая устраивают крупномасштабные пропагандистские мероприятия, которые становятся «пиковыми» событиями антинаркотического воспитания. Кроме того, ввиду того, что инъекции наркотиков нередко приводят к заражению вирусом СПИДа, в Международный день профилактики СПИДа (1 декабря) китайские органы здравоохранения проводят пропагандистские мероприятия под девизом «Отказ от наркотиков во имя предупреждения СПИД».

Еще одним важным направлением антинаркотической политики стало развитие международного сотрудничества в борьбе с наркотиками. Присоединившись к Конвенциям ООН по наркотикам, Китай расценивает межгосударственное сотрудничество не только как фактор, стимулирующий борьбу с наркотиками в глобальном масштабе, но и как средство кардинального решения проблемы незаконного оборота наркотиков в самой стране. КНР занимает активную позицию в данной сфере.

Полиции Китая, США, Канады, Японии, Республики Корея и других стран эффективно провели совместные операции по задержанию контрабандистов и изъятию наркотиков, в которых имели место обмен информацией и правоисполнительное сотрудничество. Китайское правительство всемерно содействует соседним странам в развертывании борьбы с наркотиками. С 1990 г. Китай взял на себя инициативу по оказанию помощи населению северных районов Мьянмы и Лаоса, прилегающих к «Золотому треугольнику», где выращивание опийного мака было традиционным промыслом, в развитии других отраслей, способных заменить макоразведение. Эта помощь включала передачу технологии, сельскохозяйственную поддержку и развитие туризма. Все это в определенной степени способствовало общественно-экономическому прогрессу данного района и снизило угрозу контрабанды наркотиков, причиняемую Китаю и мировому сообществу со стороны «Золотого треугольника».

Остаётся добавить, что китайские успехи антинаркотической политики безоговорочно признаны мировым сообществом, а правительство КНР и в новом XXI в. продолжает неуклонно развертывать вглубь борьбу с наркотиками, усиливая сотрудничество в построении «мира без наркотиков».

Человеку, приехавшему в Китай впервые в жизни и захлебывающемуся восточной экзотикой, трудно отличить настоящую экзотику от суррогата. Скажем, разглядеть в очень «древнем» и «знаменитом» храме или «жилище великого средневекового поэта» просто-напросто плохо замаскированный сарай, выстроенный максимум лет пять тому назад. Звучит дико, однако это заявление имеет под собою прочные основания. Хорошим примером успешного обмана туристов могут служить две постройки в крупнейшем городе провинции Сычуань Чэнду: так называемый храм Зеленого барана и бетонный музей-хижина знаменитого средневекового поэта Ду Фу.

Создатели этих «достопримечательностей» обильно использовали загнутые крыши, соответствующие им лестницы, «типично китайские» двери, окна и вывески — словом, сделали все, чего от них ожидали иностранцы, переполненные собственными представлениями о местной культуре. Но немного внимания, чуть-чуть усилий да парочка прочитанных по данной тематике книжек — и путешественник сможет отличить эти современные муляжи от действительно достойных посещения мест Поднебесной империи, и тогда на место поспешного восторга у кого-то придет глубокое разочарование, у кого-то — другой своего рода восторг — это ведь удивительный феномен, как-никак.

Китайцы — народ практичный и стремятся из всего извлечь максимум выгоды при минимуме затрат, из культурного наследия собственной страны в том числе. На какие только ухищрения не пойдут некоторые китайцы ради привлечения туристов, а ведь китайцы — народ хитрый. Однако сложно им понять, что в Китае и так достаточно экзотики, притягивающей иностранцев. Кроме того, объекты старины надо содержать, реставрировать, а если принять во внимание последствия «культурной революции», стёршей с лица Китая великое множество достопримечательностей, то масштабы проблемы покажутся поистине огромными. Культурная революция затронула и культуру сознания, и для некоторых совершенно естественным стало смастерить на скорую руку какой-нибудь «исторический памятник», сочинить о нем эффектную легенду и собирать доходы с доверчивых посетителей.

Существует еще одна проблема с китайскими достопримечательностями, а именно потеря историческими местами их истинного духа. Эта проблема, кстати, всё чаще всплывает то тут, то там, в разных странах мира. Величественные памятники истории превращаются в местечко, где можно скоротать время между пребыванием на пляже и ужином, пару раз сфотографировавшись на фоне чего-то очень древнего и знаменитого. Некоторые говорят, что в основе этого безобразия лежат причины чисто коммерческие. Однако не в коммерции, по большому счёту, дело, коммерция — полезное весьма для общества явление. Дело — в самом человеке, в отношении его к миру и к истории, в том числе. Там хорошо, где нас нет, как говорится, а где мы — плохо, пока мы мним себя выше всего сущего и оставляем надписи «здесь был Вася» на Великой Стене. Поэтому зреть надо в корень, и ограничивать не коммерцию, но потоки нечистот в культурной среде, загрязняющих человеческую душу. А, прежде всего, — ограничить нужно своё собственное невежество и не только по отношению к памятникам истории.

Однако не только туристы страдают подобной нечуткостью сердца, но и многие храмы сегодня, к сожалению, превратились в некое подобие музеев, основная задача которых — выкачивать деньги из доверчивых посетителей. Прекрасный пример такого монастыря — Дачжунсы (храм Большого колокола) в Пекине: статуи Будд и Бодхисаттв были несколько лет назад безжалостно выброшены из главного зала за пределы храма и долгое время валялись на его задворках рядом с общественным туалетом. А в качестве основной приманки для доверчивых туристов в главном зале был повешен огромный колокол (что для нормального буддийского монастыря вещь совершенно дикая).

Знаменитый Шаолинь в провинции Хэнань и вовсе превратился в место обучения туристов «шаолиньскому кунфу». Он неплохо отреставрирован и превращен по сути дела в красивый музей. Монахи его в основном выполняют функции смотрителей, религиозные ритуалы отправляют довольно-таки лениво и формально.

Что ж, отдельно взятый турист с горячим энтузиазмом слушающий бойкое вранье местного гида, не подвергнет никакому сомнению всамделишность парков и беседок. А кого-то может и удивить, что еще при династии Мин китайцы строили беседки из железобетона и красили их нитрокраской «ниппон пэйнт», а вон тот золотой карп в пруду бы выращен из икринки лично последним императором Китая. В принципе, если вас проведут чьи-то сказки, ничего существенно не изменится — вы рано или поздно узнаете правду или будете довольны фотографией на фоне «чуда», а кто-то получит немного денег. И всё.