Блог о Китае

Archive for May, 2010

В августе 2002 года МВД России сделало заявление, что количество незаконных мигрантов из Китая, находящихся на территории Российской Федерации, составляет около 700 000 человек, а в некоторых районах Дальнего Востока китайцев проживает уже примерно в два раза больше, чем коренного населения. Через год в российских СМИ были опубликованы новые данные, по которым число китайских мигрантов выросло до 1,5 млн. человек. Россияне напряглись — собственная рождаемость падает, население сокращается, а перенаселённый Китай тянет свои демографические щупальца.

Переживания за здоровье нации достигли пика в 2003-м, когда одна столичная газета заявила, что в России проживает уже 3,26 млн. китайцев. И тут, к всеобщей радости, грянула перепись. Выяснилось, что в России постоянно проживает всего 35 000 этнических китайцев. Из них 30 000 — граждане КНР. Для сравнения, в Китае постоянно проживает около 20 000 русских, в том числе 5000 — граждане России.

Прибавилось ясности и с количеством временных мигрантов. После анализа и проверки фактических данных по пересечению границы в обоих направлениях выяснилось, что за последние пять лет в России никогда не было единовременно более 300 000 китайцев. И такая численность, к слову, вполне соответствует исторической традиции. Например, с 1900-го по 1910 год количество китайцев, ежегодно въезжавших на территорию Дальнего Востока для сезонных работ, колебалось в пределах 75 000 — 200 000 человек, а число постоянно проживавших составляло около 150 000 человек (около 12% жителей региона).

Однако в 2006 году, по словам заместителя руководителя Федеральной Миграционной Службы РФ Константина Ромодановского, число легальных трудовых мигрантов, проживающих на территории России, достигло миллиона человек, причем примерно четверть из них — китайцы. Более того, по общей численности легальные гастарбайтеры из Китая стали в этом году самой многочисленной группой, обогнав украинцев. У многих это вызывает беспокойство.

Оглянитесь вокруг. Вы увидели китайца? Если не живете в регионе, граничащем с Китаем, или рядом с Институтом Дружбы Народов или Международных Отношений, скорее всего, не увидели, или вам, можно сказать, повезло. Вы обнаружите таджиков и узбеков, работающих дворниками в вашем дворе или строящих соседскую дачу, армян — на строительных, а азербайджанцев — на продовольственных рынках, и почти везде — украинцев. Которых, по официальным данным, меньше, чем китайцев. Возникает вопрос: где китайцы?

Настоящая проблема заключается в легальности миграции. Специалисты ФМС считают, что в России проживает не менее 5 миллионов нелегальных гастарбайтеров (в пять раз больше числа официально зарегистрированных). При этом их количество может достигать (опять же, по данным ФМС) 15 миллионов. По данным других источников, количество нелегалов составляет до 25 миллионов человек.

Разумно предположить, что из этих 15-20 (возьмем средние цифры) миллионов 3-5 должны быть гражданами Китая. Но тогда мы опять же должны на каждом шагу встречать выходца из Поднебесной Империи. Итак, ответ прост: большинство мигрантов из Китая (в европейской части РФ — до 80 %, в приграничных регионах — 60 — 70 %) находятся в России легально, в отличие от тех же таджиков, узбеков и украинцев. Согласно неофициальным сведениям из миграционной службы, по совершенно простой причине: государственная граница между Китаем и РФ — все-таки государственная граница. Просто так ее (при любом упрощенном режиме, действующем в приграничных областях) не перейти. Зато границу между РФ и бывшими союзными государствами (кроме Прибалтики) пересечь достаточно просто.

Другое дело, что многие легально въехавшие в РФ граждане Китая остаются здесь после окончания срока действия своих документов на въезд или работают, хотя приехали по «гостевым» документам. И все-таки, таких не очень много. Мигрантам часто приходится ездить из одного пункта в другой, и им не выгодно получать проблемы на границе.
Получается, китайских экономических мигрантов в России на порядок меньше, чем остальных, если учитывать нелегалов. Количество гастарбайтеров из Поднебесной следует оценить в 220-270 тыс. человек, не более того. Вот почему вы не видите китайцев — их слишком мало в наших, российский, масштабах.

Обратная сторона гастарбайтера
Основные претензии к нелегалам общеизвестны: они не платят налоги (прямые убытки оцениваются в 8-10 млрд. руб. ежегодно) и перебивают рабочие места у коренных жителей. С налогами всё ясно. А вот отбирают ли китайцы рабочие места у коренных жителей — это вопрос спорный.

В европейской части страны (здесь находится примерно 20% от общего количества гастарбайтеров — выходцев из Китая) их подавляющее большинство. Это, прежде всего, торговцы товарами китайского производства на рынках, рабочие на подпольных фабриках (очень немного — дешевле привести готовый товар, чем обустраивать производство) и всякие исключительные случаи вроде поваров в ресторанах китайской кухни и т.п. Подавляющее большинство живущих в европейской части РФ граждан Китая не собираются здесь оседать: либо хотят перебраться отсюда дальше на Запад, либо накопить денег и завести свое дело на родине.

В пограничных областях дело обстоит несколько иначе. Плотность российского населения там намного меньше, и выходцы из Китая стали привычными на улицах еще в XIX столетии. В наши дни их основные сферы деятельности: торговля (китайскими товарами), работа на предприятиях, набрать на которые российскую рабочую силу очень тяжело, другие промыслы с той же проблемой и сельское хозяйство, чаще всего, в виде выращивания овощей для продажи городскому населению. За последнее следует сказать особое спасибо. Климат в данных регионах суровый, обеспечить себя сельхозпродукцией сами (из-за малой плотности сельского населения, отсутствия государственной поддержки сельского хозяйства, плюс из-за лености и национального пьянства) мы не можем. Привести овощи и фрукты с «основной» территории РФ и из бывших союзных республик возможно, но при этом их стоимость резко вырастет, и большинству населения они просто будут не по карману.

Руководители строительных фирм, работавшие в данных регионах, свидетельствуют: китайцы на их стройках трудились достаточно редко, зато было очень много таджиков и украинцев. Набрать аналогичных местных специалистов было невозможно. И не столько из-за невысоких зарплат (они были достаточно высокими + деньги на проезд с «большой земли») и тяжелого труда, а попросту — из-за их отсутствия.

Оказалось, что «китайцы согласны на любую работу за любые деньги» — прочно утвердившийся миф. Это — исключительно прерогатива таджиков и узбеков. Китайцы в принципе согласны на тяжелые условия труда (они очень неприхотливы), на огромные задания (они любят трудиться), на невысокую оплату, но не с такой готовностью как таджики и узбеки. В результате, за большинство рабочих мест жители Поднебесной с выходцами с юга даже не берутся конкурировать.

Немаловажно и то, что у граждан Китая в крови стремление «вырасти» вместе со своим бизнесом, «раскурить» его. Они работают с удивительным упорством, чтобы после либо открыть свое дело, либо войти в долю со своими нанимателями. Именно за счет таких людей и растут (пока очень медленно) китайские инвестиции в российскую экономику. «Гостям с юга» это не присуще. Они (при всём уважении к нашем соседям) как копали траншеи десять лет назад, так и копают их сейчас.

Получается, граждане Китая занимают в нашей экономике именно свободные ниши, причем связанные со своей родиной и не особенно большие. Там, где плотность российского населения высока, в подавляющем большинстве они не собираются оседать (в европейской части РФ рождение младенцев у мигрантов из Китая — случай исключительный). В отличие от мигрантов других национальностей, более нацеленных на переселение. Во всяком случае, как считают работники МВД, из 100 приезжих из Китая лишь не более 3-5 хотя бы мечтают о российском гражданстве.

Подтверждается это и тем, что выходцы из Китая не стремятся хорошо знать русский — только ради работы. Лишь 50 % из них может сносно объясняться, 25 % — владеют русским «прилично». Таким образом, паранойи по поводу демографического поглощения Китаем России не вполне обоснованы, не говоря уж о том, что живем-то мы все на самом деле на одной земле, и китаец русскому «товарищ и брат». Так что не нужно пустыми обвинениями бросаться в адрес великой цивилизации, нужно поднимать рождаемость и строить собственную — великую Россию.

Процесс превращения Китая в «пошивочную мастерскую мира» уже ничто не может сдержать, считает Э. Хейман, эксперт по текстильной промышленности «Deutsche Bank». С момента присоединения к ВТО осенью 2001 г. он доминирует в мировой торговле текстилем и одеждой, имея долю в 20%. За этот период Китай потеснил Мексику и Турцию — традиционно важнейших поставщиков данных товаров в США и ЕС. Роль квот с целью сдержать быстрорастущий импорт китайской продукции, по его мнению, переоценивается, и они представляют для местных производителей не более чем «краткосрочную защиту».

Несмотря на то, что добровольное принятие Китаем ограничительных мер по экспорту текстиля позволило избежать глобальной торговой войны в 2005 г., Китай неизбежно будет стремительно расширять свои позиции на мировом рынке текстиля. Очевидно, что Пекин принял пакет тарифных мер по ограничению собственного текстильного экспорта исключительно в качестве дипломатического маневра.

Самоограничение Китая
«Обозначая экспортный тариф в несколько центов, Китай не намеревался всерьез отказываться от глобального доминирования в текстильном мире, — прокомментировал коммерческий секретарь США Дональд Эванс (U.S. Commerce Secretary Donald Evans). — Мировые экономические процессы в своей основе слишком фундаментальны». С 1 января 2006 года система квот, лимитировавшая экспорт текстиля и регулировавшая систему мировых текстильных рынков в течение последних 30 лет, отменена. Китай, который в 2006 году занимал 20% мирового рынка текстиля, в новой бесквотовой эпохе, по расчетам экспертов, будет занимать уже 40%.

Стремясь умерить опасения текстильного сообщества, Пекин объявил, что большая часть его текстильного экспорта (148 типов изделий) попадает под новый пакет сборов в размере 2 центов США на изделие. Возможно, эти меры будут иметь значение в начале текущего финансового года, однако, в целом, эксперты оценивают их как ничтожные и не имеющие глобального значения.

«Китай должен отдавать себе отчет в том, что его претензии на положение лидера в мировой экономике налагают и определенную ответственность перед торговым мировым сообществом», — заявил Грант Алдонс, второй секретарь департамента коммерции и международной торговли (Grant Aldonas, the U.S. under secretary of commerce for international trade), который сопровождал Эванса в Пекине. Несмотря на то, что решение по ограничивающим квотам на импорт текстиля были приняты 10 лет назад (на торговом саммите, проходившем в Уругвае в 1994 г.), в течение последнего времени текстильные сообщества, как бедных, так и богатых стран активно лоббируют через своих законодателей пакеты мер, направленных на ограничение импорта из Китая.

Защита от Китайского текстиля
Предвосхищая захват Китаем доминирующей роли благодаря новому торговому режиму, 72 текстильные группы из 36 стран направили запрос во Всемирную торговую организацию, требуя продлить режим торговых квот до 31 декабря 2007 г.

В декабре аргентинское правительство решило принять два декрета, ограничивающих китайский текстильный экспорт специальными квотами. Эти декреты ограничивают текстильный импорт из Китая до 7,5% относительно общего импорта аналогичного продукта в прошлом году. Решение об ограничении явилось очередным добавлением к уже принятому пакету таможенных мер, что, по мнению экспертов, делает торговые отношения с Китаем весьма напряженными.

В декабре Турция также ввела квоты на 42 типа импортного китайского текстиля. Урон, который может нанести китайский гигант национальным текстильным отраслям, значителен даже для устойчивых экономик, для слаборазвитых экономик бедных стран третьего мира этот урон может стать фатальным. В начале этого года Международная торговая комиссия США сделала экспертное заключение о влиянии отмены квот на экономику слаборазвитых стран, обозначив Лесото, Кению и Мавританию как наиболее уязвимые в этом отношении. Что касается непосредственно текстильной промышленности США, эксперты утверждают, что в связи с увеличением китайского импорта может быть потеряно 600 тыс. рабочих мест.

Администрация Буша находится последнее время под постоянным давлением своих собственных производителей текстиля, лоббисты требуют принятия жестких ограничительных мер для китайского импорта готового текстильного продукта. Пекин согласился обсуждать ограничение своего экспорта только в связи с переговорами по вступлению в ВТО. Европейский союз, который в последние три года превратился в одного из крупнейших потребителей китайского текстиля, использовал последний VII саммит между европейскими лидерами и китайским премьером Вьеном Жиабао, для того чтобы поставить китайский импорт под контроль. Таким образом, ход Пекина с добровольным обложением собственного экспорта таможенными сборами является предупредительной акцией на опережение действий Евросоюза и США.

Согласно заявлению Као Ксинуи (Cao Xinyu), заместителя главы Китайской коммерческой палаты по экспорту и импорту текстиля (China Chamber of Commerce for Import and Export of Textil), «Китай посылает новый сигнал глобальному рынку, Китай дает понять, что он со статусом нового мирового лидера готов принять на себя и определенные обязательства».

Китайские экспортеры текстиля уже давно подвергаются обвинениям в демпинге и некорректном коммерческом поведении. Предыдущий представитель Китая на переговорах с ВТО Лонг Юнгту (Long Yongtu) заявил, что подобные обвинения не способствуют нормализации международных торговых отношений и нормальному функционированию глобального текстильного рынка в целом. Торговая война приносит обеим сторонам конфликта больше проблем, чем доходов.

«Чайна Дейли» (China Daily) опубликовала статью, в которой освещаются детали принятого китайским правительством решения об ограничении собственного экспорта. В статье говорится о том, что большая часть из представителей 400 крупнейших производителей текстиля согласились придерживаться режима ограничений после отмены квот ВТО. Но, принимая во внимание, что китайская текстильная индустрия — в числе самых эффективных в мире, таможенный сбор в 2 цента США не может служить весомым доказательством стремления придерживаться джентльменских правил во время конкурентной борьбы.

Корень проблемы
Причины безудержной экспансии Китая кроются не только в больших трудовых ресурсах и невысоком уровне заработной платы (почасовая ставка зарплаты в данной отрасли Индии, Бангладеш и Камбоджи еще ниже). Для Китая характерна минимальная зависимость от импорта текстильного сырья и материалов. Он является ведущим в мире продуцентом хлопка, что обеспечивает ему фактически полную вертикальную интеграцию текстильного производства.

В последнее десятилетие в КНР были осуществлены масштабные инвестиции в текстильную индустрию. По данным Международной федерации продуцентов текстильного оборудования, за 1994-2003 гг. более 55% всех поставленных на мировой рынок ткацких станков было установлено в КНР. Какую роль может играть Китай как поставщик текстиля и одежды, показывает пример Японии, которая наряду с США и странами Европы является крупнейшим в мире импортером этих товаров, но никогда не прибегала к введению импортных квот. Сегодня более 80% всей необходимой одежды она получает из КНР.

Наибольшие потери от либерализации мирового рынка рассматриваемой продукции несут южноевропейские государства (Испания, Италия, Португалия), сохранявшие в условиях существования квот свои традиционные производственные структуры, и некоторые развивающиеся страны, для которых текстильное производство является важнейшим в экономике (Бангладеш, Шри-Ланка, Индонезия, Филиппины). Первый негативный опыт они получили с отменой квот в рамках Международного соглашения по текстилю и одежде, срок действия которого истек с 1 января 2005 г. В результате импорт текстиля и одежды в ЕС из КНР поднялся «до заоблачных высот», тогда как поставки из других стран Азии сократились.

Усиление позиций Китая стали ощущать на себе также страны, которые из-за географической близости к Евросоюзу или США использовались для выполнения работ по давальческим операциям. По мнению эксперта ВТО в Женеве Х. Норда, «Мексика, страны Карибского бассейна, Восточной Европы и Северной Африки, несмотря на все более укорачивающиеся циклы моды, могут остаться для США и ЕС важнейшими поставщиками», если сконцентрируют усилия на повышении качества, ускорении поставок, совершенствовании дизайна.

В противостоянии конкуренции со стороны дешевой азиатской продукции в Европе основная роль принадлежит Германии. «Реструктуризация нигде не проводилась столь радикально, как в ФРГ», подчеркивает Й. Кроненверт, представитель Объединения европейских союзов текстиля и одежды «Euratex». Тем не менее в настоящее время немецкие продуценты швейных изделий импортируют до 95% необходимых товаров, причем каждый третий компонент поступает из КНР.

Крупнейшие игроки
Крупные китайские продуценты текстиля уже давно перебазировали часть производства из страны за рубеж. Компания «Tack Fat Group» (Гонконг) использует для изготовления своей продукции Камбоджу. Это обеспечило в последнее время продуцентам, которые шьют изделия для поставок американским торговым фирмам под известными брэндами, такими, например, как «Wrangler», бум в притоке заказов в связи с приближением рождественских праздников. «Tack Fat Group», как подчеркивается, реагирует на происходящее «по-китайски — быстро, гибко и прагматично». В период до конца марта 2006 г. с целью расширения объема производства на 1/3 она инвестирует около $100 млн. преимущественно в Камбодже. Ее товары поступают теперь в США с ярлыком «made in Kambodia».

Фирма «Luen Thai Holdings», которая шьет изделия под известными марками (включая «Polo», «Ralph Lauren»), продолжает наращивать производство в Китае и вложит $30 млн. в строительство двух новых фабрик. По мнению ее руководства, «все эти меры против нас — лишь на время». Однако мелкие и средние китайские предприятия ощущают на себе давление новых квот. Торговая компания «Topnet International» ожидает с их введением сокращения объема операций на китайском рынке и стала больше поставлять товаров из Индии, Бангладеш и Вьетнама.

Позиция Китая
Выступая против установления индустриальными странами новых количественных ограничений, китайский министр торговли Бо Силай приводит свой самый сильный аргумент — предприятия текстильной индустрии КНР предоставляют работу 19 млн. человек. Если конфронтация с ЕС и США продолжится, сотни тысяч китайцев могут потерять рабочие места, указывает он.

Именно этот аргумент обусловил жесткую позицию Китая в затянувшемся споре с ЕС и США, полагает директор Научно-исследовательского института по проблемам ВТО (Пекин). По его мнению, власти ни в коем случае не захотят допустить усиления безработицы в отрасли, политико-хозяйственное и социальное значение которой столь велико. Она насчитывает 30 тыс. экспортоориентированных предприятий и обеспечивает почти 10% поступлений в бюджет; в 2004 г. на Китай приходилось 3/4 совокупного экспорта текстильной продукции стран Азии.

По сообщению Министерства торговли КНР, в ближайшие два года страна предполагает повысить свою долю на текстильном рынке Европы до 1/3.

Экспансия — проникновение и расширение сферы влияния экономическим, политическим или военным путем. В отношении Китая сегодня очевидна экономическая экспансия. Причем, не только в России, но и по всему миру. «Влияние китайской экономики и на мировую, и на российскую постоянно увеличивается. Это гигантский рынок. Сегодня экономические лидеры — США, Европа и Япония. Но лет через десять Китай и Индия их догонят. А еще лет через двадцать — тридцать они и вовсе будут занимать доминирующие позиции на мировом рынке. Китай — за счет машиностроения и металлопереработки, легкой промышленности, сельского хозяйства, а Индия — за счет наукоемких, информационных технологий», — считает зампредседателя комитета по кредитным организациям и финансовым рынкам Госдумы РФ Анатолий Аксаков.

Сколько китайцев проживает в России, точно неизвестно: по самым общим оценкам, их численность колеблется от 900 тысяч до 2,5 миллиона человек. По оценке управления ФСБ по Москве и Московской области, китайская диаспора в столице сегодня самая крупная — примерно 300 тысяч китайцев, из которых 12 тысяч за прошлый год были зарегистрированы в УВИР ГУВД. Но считать, что Китай избрал Россию главным стратегическим объектом для экспансии было бы абсолютно неправильным.

Суммарный годовой валовой внутренний продукт китайской диаспоры, включая КНР, Гонконг, Тайвань, Сингапур и частные компании этнических китайцев в различных странах, превышает 2 триллиона долларов. Половина этой суммы приходится на 80 миллионов китайцев, проживающих за пределами Китая — в 140 странах мира.

Китайцы, проживающие за пределами КНР, или хуацяо, контролируют активы, которые оцениваются от полутора до двух триллионов долларов.

В Малайзии — треть населения китайцы, и они контролируют 70 процентов национального богатства страны. В Таиланде их 15 процентов, но они осуществляют контроль более 80 процентов экономики. В Индонезии 4 процента хуацяо контролируют 73 процента экономики, а всего один процент китайцев на Филиппинах — 60 процентов национального богатства. Экономика Сингапура полностью подконтрольна китайской диаспоре. И среди 100 азиатских миллиардеров 39 — китайцы.

Вот еще достаточно впечатляющие цифры. Китайская диаспора в США — 13 миллионов человек. Из 8 миллионов жителей Нью-Йорка каждый 23-ий — китаец. Нобелевских лауреатов китайского происхождения в США — 7. Много это или мало? В отношении ирландкой, еврейской, русской диаспор этот тезис не рассматривается, как угрожающий. Но эксперты-синологи всякий раз напоминают о «демографической экспансии», инструменте, которым китайцы владеют мастерски. Китайские исследователи У Гогуан и Ван Чжаоцзюнь заявили, что «разрешение всех китайских проблем — демографическая экспансия, и любой стране мира угрожает национальный крах, если хотя бы 10% китайцев устремятся за пределы своей родины». Вот пример, подтверждающий это. На острове Реюньон в Индийском океане первый китайский торговец открыл лавку в 1861 году, в 1897-м — их было уже 547, а еще через несколько лет местная экономика, — не только торговля! — полностью была подчинена китайской диаспоре…

Профессор Института стран Азии и Африки Виль Гельбрас считает, что «сейчас наступил новый этап в глобальной китайской миграции: Китай привлекает землячества к решению далеко идущих, масштабных задач. Недавно в Пекине прошел форум китайских предпринимателей и китайских эмигрантов из всех стран мира. Аналогичное мероприятие состоялось в Брюсселе, Нью- Йорке, Токио и ряде других городов. Не приходится удивляться и тому, с какой скоростью появляются землячества в промышленных центрах России».

Внешнеэкономическая стратегия Пекина ориентирована на обеспечение Китая различными видами сырьевых ресурсов, заимствование научно-технических разработок, продвижение китайских товаров на новые рынки: «Китайские землячества уже действуют в этих направлениях. Не будет ничего удивительного, если использование китайцами теневых и „черных“ схем при закупках леса, рыбы и морепродуктов, цветных металлов, дикоросов получит еще больший размах». Сегодня утверждают эксперты в неафишируемых планах китайского руководства организация явочного освоения китайцами дальневосточных и сибирских приграничных территорий, создание компактных поселений с последующим формированием административно-территориальных автономий. Затем, по всей видимости, следует ожидать «борьбы за воссоединение», как это уже было в других частях света.

Нетрудно догадаться, что экономическая и демографическая экспансия, на которой и базируется знаменитая китайская «стратегия Цаньши» (медленное и незаметное сначала проникновение, а затем разрушение материальной базы «противника»), позволяет в дальнейшем применить политическую экспансию. Убедительным примером первой пробы, стали переговоры Китая и России о вступление последней ВТО. Китай поставил жесткое условие своему «стратегическому партнеру» — выдвинул жесткие условия и в том числе открытие рынка труда для рабочих из Китая, снижение импортных и отмену экспортных пошлин. Требования, значительно превосходящие стандартные условия вступления в ВТО, выдвигаемые другим странам. Там, где есть слабый, обязательно найдется сильный. Логика этой китайской максимы очевидна.

Китайская экспансия породила в России и тревогу, и … надежду. По мнению ученых, население Китая вскоре приблизится к полуторамиллиардной отметке, а российское угрожает снизиться в ближайшие 25 лет до 100 миллионов. Настоящая угроза России заключается в том, что уже в обозримом будущем экономика нашего Дальнего Востока и Сибири без притока рабочей силы из Китая вообще встанет. Китайцы уже сегодня доминируют во многих отраслях нашей экономики. И кроме Дальнего Востока они присматриваются к другим регионам. Вот только рабочие места они создают только для своих соотечественников.

Итак, одни в России страшатся китайской экспансии, другие смиряются с неминуемым, но есть немало тех, кто видит в этом реальную выгоду и активно разрабатывает новые формы контактов.